ЖУРНАЛ АВТОМОБИЛИСТ

 

Показать текстовый вариант

Интервью Владимира Ордовского для журнала Автомобили

Встреча со стоматологом, запланированная на середину дня, редко поднимает утреннее настроение. И сами процедуры тоже малоэндорфинные. С Владимиром Ордовским-Танаевским, хоть он и Председатель российского стоматологического общества, я хотел поговорить главным образом о его Porsche Cayenne S. Может, я насмотрелся «Доктора Хауса», но оказалось, что гораздо интереснее обсуждать практику зуболечения, чем бремя владения «Порше». Думаю, мало кто, как и я, понимает суть манипуляций, которые дантисты проделывают у нас во рту. Да и суть ценника тоже.

Александр Кобенко: Насколько врачи делают все с точки зрения полезности для организма ?
Владимир Ордовский: Своего или пациента? (Смех.) Ну, зависит от того, где и как учился врач, где прошло его становление. Если он вовремя попал в хорошую клинику, где ему привили чувство заботы о пациенте, он, естественно, старается думать о пациенте. Но это палка о двух концах. Пациенту хорошо, когда не больно и быстро. А что делать хирургу, если ему нужно удалять зуб? Сделать посетителю не больно – не удалять? А зуб удалять надо, потому что последствия будут тяжелыми. Поэтому врачам иногда – достаточно часто – приходится идти заведомо на неприятные для пациента манипуляции, для того чтобы продлить жизнь зуба и улучшить тем самым фактически состояние здоровья самого больного.

А.К. А врач действует по своему личному усмотрению или по неким стандартам? И эти стандарты вечны или меняются со временем? Вот один говорит: «Давайте я вам все удалю и поставлю имплантаты», а кто-то спасает каждый корешок… Или же говорят: «Пока не удалите зубы мудрости, мы вообще вам ничего не будем делать».
В. О. Вопрос стандартов сейчас очень актуален, потому что у нас их не было до последнего времени, и каждый врач делал так, как его учили. Учитывая, что в России больше сорока стоматфакультетов, и несмотря на то, что там одна учебная программа, некоторые кафедры не могут между собой договориться даже по поводу терминологии. Интересный опыт у американцев. Они просто суммируют статистику и говорят, что если зуб депульпирован, то его нужно покрывать коронкой, потому что в 87% случаев этот зуб расколется. А нас, к примеру, в институте учили, что отсутствие одного зубане является абсолютным показанием к протезированию. Но если это нижний шестой зуб, который является ключом окклюзии (смыкание зубов нижней и верхней челюстей при различных движениях первой. – Прим. ред.) и отвечает за стабильность сустава, то нет школы, которая бы говорила, что шестые зубы нужно обязательно восстанавливать и ставить, допустим, имплантаты, чтобы сохранить сустав. О суставе вообще никто не думает! По поводу зубов мудрости – опять же надо смотреть каждый конкретный случай. Бывает, что у пациента достаточно крупные зубы, много места на верхней, на нижней челюсти, эти зубы стоят и никому не мешают. В данном случае, если врач предлагает просто удалить эти зубы, то, наверное, это не совсем корректно. Другое дело, когда врач-ортодонт хочет провести ортодонтическое лечение. Есть такое понятие – первый, второй, третий класс, и при втором классе нижняя челюсть меньше по размеру, чем верхняя, зубы скучены и места там мало. Чтобырасправить зубы, просто места не хватает. В этих случаях в первую очередь удаляют зубы мудрости, потому что они мешают, и могут даже удалить четвертый или пятый зуб для того, чтобы достичь какого-то эстетического результата. Но еще есть показания чисто медицинские, когда зуб режется и у пациента боль, или у пациента в области восьмого зуба карман, наплыв слизистой, которая периодически воспаляется. Тогда удаление имеет смысл. Но опять же стоматология, как правило, – это медицина, которая за редким исключением не работает по жизненным показаниям. Я не беру неотложную помощь, всевозможные травмы и инфекционные заболевания. Поэтому у нас в клинике мыговорим пациенту, что, по нашему мнению, нужно обязательно сделать. Иначе, при отказе от каких-то манипуляций мыне сможем спрогнозировать дальнейшийход лечения и обеспечить хороший, качественный результат на 10-15 лет.

А.К. Для меня новость, что все врачи лечат зубы по-разному. Я думал, что коронки и пломбы ставят одинаково, как одинаково вырезают аппендицит.

В.О. По поводу аппендицита, хотя я в этом не силен, так как я стоматолог, но знаю, что аппендэктомию можно делать с помощью разреза. Просто брюшная полость открывается, пациенту проводят анестезию, делается надрез и аппендикс удаляется. А есть другой метод. Через пупок делается отверстие, вводят туда инструмент и эндоскопически этот аппендикс удаляют. Есть разные методы лечения. Если мы говорим о лечении зуба, то его можно обработать либо стальным бором, либо алмазным. Либо угловым наконечником механическим, но это не очень большие обороты, очень сильная вибрация и более болезненно. А можно взять повышающий наконечник высокоскоростной. За счет больших оборотов и алмазного бора будет менее болезненно, быстрее и эффективнее. Как видите, многое зависит еще от технологий.

А.К. У всех ли эти наконечники есть? Получается, что в этом вопрос?
В.О. Да. У нас в кабинете по нескольку комплектов этих наконечников. Мы каждому пациенту даем их стерильный набор, они все простерилизованы. Они дорогие, но мы в это вложились потому, что сами лечимся, наши родственники лечатся, друзья, дети и так далее. А в некоторых клиниках ты полечился, после тебя сняли наконечник и просто протерли его дезинфицирующим раствором. И после этого, естественно, есть риск, что от предыдущего пациента инфекция, если у него что-то было, перенесется к следующему пациенту.

А.К. Всегда качество будет пропорционально цене?
В.О. Есть врачи, которые очень хорошо продают и хорошо разговаривают. Есть врачи, которые очень хорошо работают, но не умеют продавать. Они работают качественно, у них как раз не очень высокие цены потому, что они просто не умеют продавать свои услуги. К ним, как правило, все равно тянется некая цепочка, люди к ним ходят. Но в любом случае, если стоматолог не проходит переподготовку, он в итоге отстает технологически. Потому что все время вводятся какие-то новые технологии, новые материалы, и с ними нужно уметь работать. А чтобы с ними работать, нужно ездить на курсы, выезжать на симпозиумы, общаться с более знающими коллегами и преподавателями, которые продвигают эти технологии.

А.К. Сложно ли оставаться практикующим врачом и быть бизнесменом?
В.О. Это самая большая дилемма – зарабатывать деньги или лечить людей. Если ты не зарабатываешь деньги, ты не можешь развиваться, приобретать новое оборудование, новые знания, новые технологии. Но если ты только зарабатываешь деньги, то перестаешь работать качественно, ибо ставишь все на поток, на конвейер. Мне моя мораль не позволяет так делать.

А.К. Новые технологии, оборудование… Для конкретного пациента это чем позитивным оборачивается, кроме того, что в этом кресле удобнее сидеть?
В.О. Смотрите, у нас стоят установки фирмы Kavo. Это как «Мерседес» по своему позиционированию, по тому, что они делают и как они делают. И по цене тоже. Но зато у них в каждый наконечник встроена система обратного клапана. Когда мы с пациентом работаем, туда подаются вода, воздух и свет. Когда я отпускаю педаль, то специальный насос немножко подсасывает воду, чтобы она не капала пациенту в нос, в глаза и так далее. У 95% производителей наконечников этот клапан отсутствует. Значит, когда ты попилил, слюна попала в наконечник, оттуда – в установку, и установка инфицируется. Наконечник можно снять и простерилизовать, а установку внутри не простерилизуешь. И лично мне спокойнее посадить своих детей или маму, или друзей в кресло, куда бы от какого-то другого пациента к ним ничего не попало. 20 лет назад, когда я начинал работать на этой установке, такое оборудование было только у них. Сейчас это уже более распространено, но по-прежнему далеко не у всех. Про отечественную промышленность я вообще не говорю. У нас в этом отношении даже «Лады Калины», «Лады Гранты» и «Приоры» еще нет. Сейчас вот санкции введут, перекроют кислород. У нас машины есть, танки есть, трактора, оружие – а стоматологической установки нет. А если брать материалы, то у нас нет стоматологических материалов отечественного производства для изготовления пломб.

А.К. Мы все ждем, когда зубы сами начнут вырастать, а оно все сложнее и сложнее. Раньше ты шел, тебе кариес полечили, два раза пришел – коронку поставили. Сейчас надо четыре-пять раз прийти.
В.О. Нужно понимать, что раньше тебя лечили на одном уровне знаний и доступности материалов и технологий, а сейчас – на другом. Что хочет пациент? Он хочет быстро, дешево, надежно и красиво. Нормальное желание, как у любого человека. У врача всегда есть выбор, но более быстрая технология не всегда надежная. А усредненная технология более надежная, но менее эстетичная. Если же взять более продвинутую технологию, то она будет более надежной, более эстетичной, более продвинутой, но и более дорогой и затратной по времени. И вот здесь всегда приходится выбирать. Если взять металлокерамическую коронку – самый распространенный вид протеза на зуб, то в Москве ее можно поставить и за 2000 рублей, и за 300 000 рублей. Казалось бы, одна и та же технология – металлический каркас, на который наносится керамика. Вопрос только в том, кто обрабатывал зуб, и какой техник из каких материалов все делал.

А.К. Здесь заложена такая разница…
В.О. Вот, условно, приходишь и говоришь: «Мне нужна коронка, и больше всего меня волнует цена». «О’кей, у меня есть для тебя предложение за 2000 рублей». Сажают тебя без анестезии, берут турбинный наконечник, самый быстрый, самый мощный, тебе вжиквжик – за 5 минут зуб отпилили, чутьчуть десну задели, но не страшно, заживет, тут же тебе снимают слепок и все. «Приходи через неделю, будет тебе коронка». Тут же техник посмотрел, отлил, там подпилил, здесь подпилил, быстренько нанес керамику. Врач технику, как правило, платит треть от стоимости коронки – за такие деньги сойдет. Ты приходишь через неделю, тебе коронку ставят, ты посмотрел – вроде беленькая, годится. А вот что мы делаем. Приходит пациент, мы сначала планируем, что нужно сделать. Смотрим, а что с самим зубом происходит. Когда мы все это выяснили, составляем некий план лечения. По этому плану получается, что сначала нужно перелечить каналы, восстановить этот зуб, пролечить десну, после этого сделать временную коронку, чтобы мягкие ткани вокруг зуба адаптировались, а если зуб изменен в цвете, то сделать так, чтобы этого не было видно, и только после этого снимается оттиск и отдается технику. Естественно, все эти этапы занимают время и отражаются на стоимости. Вот недавно мы съездили с коллегой в Швейцарию, поучились в швейцарской компании ЕМС. Там сделали новый прибор, в котором стоит датчик, который 200 раз в секунду считывает сигнал с зуба и уменьшает ультразвуковые колебания так, чтобы было менее болезненно. Это единственная компания, которая делает такие приборы. Решили купить. Хозяин компании, которая продает, мой приятель. Он говорит: «Для тебя не вопрос, он стоит 10 000 евро, тебе сделаю скидку или купишь в рассрочку». Вот теперь посчитай: 10 000 евро, обучение врача в Швейцарии, получается, грубо говоря, 14 000. Вот какая должна быть цена на процедуру? Притом что ультразвуком все снимают, но приборчик другой, врач в Швейцарии обучен и подход другой.

А.К. Некоторые люди едут делать себе зубы в Германию, в Швейцарию. Как Вы к этому относитесь?

В.О. Нормально отношусь, но тут сразу нужно сказать о том, что и у нас, и в Германии есть разный уровень клиник и разный уровень врачей. В плане же стоимости, если взять топ московских клиник по цене и топ их клиник, то московские клиники, за исключением одной-двух, просто отдыхают по ценам, реально отдыхают в разы.

А.К. В любом случае нужно пациенту объяснить, что он получает в Вашей клинике.

В.О. Если совсем кратко, то я пациенту стараюсь сделать так, как сделал бы себе. Я веду курсы в клинике по винирам керамическим, по функциональной диагностике. И всегда предлагаю докторам: «Вот вам клинический случай, дайте мне 2-3 варианта решения проблем». Причем доктора все опытные, активно работают, но приходят потому, что им нужны дополнительные знания. И всегда находится врач, который предложит наименее инвазивный план лечения – с минимумом вмешательства. И наоборот, другой врач, который скажет, что все надо запилить. У нас есть такое выражение «Все на 28», то есть 28 коронок на всех зубах сделать, независимо от имплантата. И всегда найдется доктор «золотой середины». Мы записываем все планы, и я говорю: «А теперь представьте, что это Ваша мама, как Вы сделаете?» И вот тут у людей происходит разрыв мозга – они понимают, что вот это чересчур, а вот этого недостаточно, и всегда нужен какой-то баланс между тем, что нужно сделать, и тем, сколько это будет стоить. Конечно, в каждом конкретном случае всегда есть варианты, но не всегда есть выбор. Если в зубе есть трещина, то у пациента нет выбора, удалять или не удалять – нужно удалять. А если перед пациентом стоит выбор, поставить на живой зуб коронку или накладку-винир, то, скажем, винир может еще дороже обойтись, потому что часть техников их просто не умеет делать. В результате придется переделывать, доплачивать.

А.К. Но для такой работы требуется целая команда специалистов?
В.О. Если пациенту нужно восстанавливать какие-то отсутствующие зубы, то первая скрипка – врач-ортопед, который будет заниматься окончательным протезированием, – он, собственно говоря, и определяет политику. Если отсутствуют зубы, нужен врач-хирург, одонтолог, который будет ставить имплантаты, нужен врач пародонтолог, который занимается лечением десен, и нужен эндодонтист, если требуется лечение каналов. А дальше – либо пародонтолог, который будет вести пациента, либо гигиенист, который будет следить за гигиеной полости рта. Есть еще суставной ортопед, зубной техник или два зубных техника, потому что некоторые вещи делают разные техники. И всех должен собрать ортопед, который должен каждому дать задание. Как-то при мне доктор отправил пациента на консультацию к хирургу, и тот вернулся через три часа с уже установленными имплантатами. Пациент доволен, хирург доволен, но когда ортопед посмотрел, как они установлены, то почти заплакал, потому что этому пациенту в области фронтальных зубов имплантаты поставили под неправильным углом. Чтобы ортопеду сделать коронку, он должен вместе с техником сделать вот такую часть, которая будет загибаться, и поставить сюда коронку, а это будет еще торчать. Хирург поставил имплантат там, где была кость, потому что ему было выгоднее быстрее сделать имплантат, заработать денег, а то, что он должен был спланировать с ортопе дом, где и что можно делать, ему и в голо ву даже не пришло. К сожалению, мало врачей в ортопедии, которые видят кар тинку, которая будет в конце. Есть карти на из пазлов: вот пародонтолог видит свою картинку, хирург – свою, техник – свою, а вот только ортопед, как правило, видит то, что должно получиться в итоге, и вот он – первая скрипка в оркестре. И мало клиник, которые могут сделать полные, тотальные работы. У меня сейчас каждого второго, если не первого паци ента, которые приходят на консультацию, нужно перелечивать после таких работ, и врачи не знают, что с ними делать.

А.К. Вы еще занимаетесь обще ственно -профессиональной дея тельностью.

В.О. Это у меня хобби. У нас много хоро ших врачей, но каждый работает в своем кабинете или в небольшой клинике, и многие даже не знают, кто что делает, и для многих есть только боги, которые работают где -то в Швейцарии, в Германии, в Америке. А на самом деле, у нас много врачей, которые делают классные работы, у которых очень хоро шие руки,

Комментарии закрыты.